пятница, 10 июня 2011 г.

САМЫЙ БОЛЬШОЙ В МИРЕ АКВАРИУМ


На острове Окинава, Япония, открыт один из самых крупных в мире аквариумов в мире Kuroshio Sea (по имени холодного течения Куросио у южных берегов Японских островов, из-за которого темпаратура воды в Японском море холоднее, чем в Черном, хотя они находятся на одной широте). Объем - 7,5 тыс. куб. м, размер акрилового стекла дисплея - 8,5 х 22,5 м х 0,6 м. Поет Barcelona "Please don't go" (Пожалуйста, не уходи).

воскресенье, 5 июня 2011 г.

ЕСТЬ ЛЮДИ...

Прочла в интернете следующие строки. Понравилось!!!

Есть люди - библиотеки.

У них всегда можно чему-то научиться, открыть для себя новые горизонты знаний, особенно, если запастись терпением и не лениться потратить много свободного времени.
Есть люди - лабиринты.

Они непредсказуемы, никогда не угадаешь, что ждет за поворотом и в какие дебри заведут взаимоотношения, но чем сложнее загадка, тем интереснее процесс ее разгадывания.

Есть люди - зеленые долины.

С ними легко и безмятежно, с ними оставляешь в стороне все свои проблемы и тяготы, удается расслабиться и отдохнуть, хоть на минуту забыв о том, что за окном на самом деле дождь и слякоть, а в раковине немытая посуда.

среда, 1 июня 2011 г.

ПРОСТО МЫСЛИ...

Все, что делает человек, это от ума, это – «деланье». Но именно так и устроены люди, что не делать ничего не могут.
 
 
Любое деланье - это щит, защищающий человека от давящей неизведанности и бесконечности космоса, которую слабое сознание человеческого существа вынести не в силах.
   
Если не верите, попробуйте посидеть в тишине без телевизора, без интернета, наедине с самим собой хотя бы 1 час. Очень просто, казалось бы, с одной стороны. А с другой – весьма сложно для непривыкшего к концентрации сознания.

Именно поэтому с «огромной радостью» мы сами себе и создаем проблемы (вернее, наш помощник – подсознание), от которых потом и ищем способы избавления. Такая себе «суета сует» или ролевые игры взрослых теть и дядь, коих великое множество…

воскресенье, 29 мая 2011 г.

КАЖДЫЙ САМ СЕБЕ...

Каждый сам себе кузнец,

Не устала бы рука.

Каждый сам купец

И хозяин и слуга.

Разделив своё с чужим

Без терзаний спим, устав.

Каждый сам себе режим,

Каждый сам себе устав.

Вечных истин перебор,

Не терять бы верный тон.

Каждый сам себе собор,

Каждый сам себе притон.

Каждый сам себе судья,

Крест на спину, плачь, не плачь,

Терпеливо, без нытья...

Каждый сам себе палач...

Г.Беркович





воскресенье, 8 мая 2011 г.

ЕСТЬ КОНТАКТ…

Однажды во время беседы с группой студентов мне удалось наглядно показать, как сильно зависит качество актерского исполнения от степени внимания аудитории, Я попросил кого-нибудь выйти на сцену. Охотник нашелся, и я вручил ему листок бумаги, на котором был напечатан монолог из «Дознания», пьесы Петера Вайса об Освенциме. Пока доброволец читал текст про себя, остальные хихикали, как это обычно бывает, когда зрители видят, что один из них попал в глупое положение. Но человек на сцене был слишком поражен и потрясен тем, что он читал, и не пытался скрыть свое смущение неловкими шутками, тоже обычными в таких случаях. Его серьезность и сосредоточенность в конце концов передались остальным, и водворилась тишина.

Тогда по моей просьбе он начал читать вслух. В первых же словах в полную меру прозвучал их ужасный смысл и тот отклик, который они рождали в душе чтеца. Слушатели мгновенно это поняли. Они слились с ним воедино, они слышали только его голос: лекционный зал, сам этот человек, который добровольно вышел на сцену,— ничто больше не существовало, гипнотическая сила голых фактов, рассказывающих об Освенциме, восторжествовала надо всем остальным. ошеломление не проходило и тишина оставалась такой же напряженной, а главное — его чтение с профессиональной точки зрения было безупречно; его нельзя было назвать ни хорошим, ни дурным, ни техничным, ни беспомощным — оно было безупречно, потому что выступавший забыл о себе и не заботился о правильных интонациях. Он чувствовал, что присутствующие хотят его слушать, и ему хотелось, чтобы его слушали; образы, возникающие в его сознании, подсказывали ему форму выражения и невольно придавали его голосу нужный тембр и нужную силу звучания.